Фынцыхуа: Голубой Сорокин?

Показателен русскоязычный сетевой шторм по поводу последнего романа В.Г.Сорокина "Голубое сало". Многие склонны называть эту книгу "официозом", а в офф-лайне даже имели место дискуссии кефаломантов о возможной гомосексуальности г-на Сорокина, исходя из параметров его черепа и общего дизайна лица на немногочисленных академических фото (на обложке издания "Ad Marginem", в и-нете, в журнале "ОМ"). И все это сегодня относится к т.н. культуре. Действительно, дикое количество народа сейчас существует внутри парадигмы, сотворенной искусствоведами, в их мифе. Взять для начала хотя бы сетевую критику (анализ или же просто арии), посвященную "сальному Вовчику".

Двинемся поступательно, но с параллельными оговорками.

:LENIN:, 3 июня 1999 г. уважаемый нац.бол.Лимонова Михаил Вербицкий публикует текст "Предательство В.Сорокина", где ярко и убедительно обвиняет "Вовчика" в "манерном декадансе и надуманной вычурности" "Г. сала", а также в "плагиате порноидей у Михаила Берга и Владимира Набокова". Тем не менее Вербицкий не отказывает скандальному хулигану соц-концепта в талантах "стихийного мага и оккультиста", т.е. не сознающего мотивов и последствий своей магии.

В другом обозрении, "Г. сало против копирайтов", имеется важное для исследования резюме Вербицкого: "...Сорокин обсирает в своем романе жертв Холокоста, Сталина, демократов, классиков, русскую литературу, русскую идею, науку, искусство, балет... и вообще все на свете". Правильно, за балет, оно конешно, обидно. Реакция совершенно естественная и поверхностная, в чем-то сродни тому же "обсиранию".

Журнал "ОМ", Б.Кузьминский, "Впасть к концу, как в детство". Здесь, как и во многих других soft-reaction messages, "Вовчика" сравнивают с Марининой и Дашковой. Примечательно, что только с ними и только в такой последовательности, как бы внушая себе и другим: Сорокин - это pops, Сорокин - это не мужик. Для ОМа неглубоко.

Плодовит Слава Курицын (если букву и вправду "украл", то - Куицын) в своей "Современной русской литературе": "Сорокин много внимания уделяет испражнениям, как самой несемантизированной универсалии". Во-первых, в "Г.С." говна меньше, чем, к примеру, сала, во-вторых - что значит "несемантизированной"? Иногда кажется, что Куицын метает термины от фонаря.

Ну, а в целом, этот критик доволен маргинальщиной и считает всех оппонентов Сорокина людьми совершенно невъезжающими. У Куицына, там же: А.Немзер использует старую добрую наивность и правоту отцов: "Сорокин поэтизирует зло, разоблачает силу духа, дар", а еще "Вовчик" обвиняется в производстве "мертвых слов". Ну, на Немзера Вохины фэны тут же наехали, посмеялись со старпера ехидно, а вот все же в этом году в городе Сарапул в одной из библиотек торжественно жгли творения Ш.Бодлера. Тоже, сволота, зло поэтизировал, гашиш всякий.

Далее та же "Современная русская литература": фрау Дуня Смирнова сравнивает Сорокина с Пелевиным, считает, что оба всю жизнь пишут одну книгу (каждый - свою). Метко, фрау Дуня, почти как Америго Веспуччи. Ну, и ввиду наличия 8-летнего сына несколько беспокоит госпожу Cмирнову слово "пизда" в пастернаковской реконструкции "Г. сала".

Лев Пирогов с каких-то своих высот, но корректно и логично: "В.Сорокин тривиален... со своим этическим "негативом" и простейшим дуализмом". Сталин, антиутопии, альтернативная история - все это, по мнению Пирогова, неактуально, уже нет, уже поезд уплыл.

Глеб Шульпяков изворотлив, как угорь, больше озабочен своим имиджем, нежели "Вованом", "Г. салами" и т.п. Вердикт монументален: Сорокин - говно, но русская литература таки жива! (Возможно, из-за подобных удобрений.)

А.Евангели (Господи Иисусе, круто!): у Сорокина "торговля языком и мозгами", близкая к проституции. В целом статья о циничном сорокинском конструировании умело сконструирована и является своего рода торговлей языком и мозгами.

"Gazeta.RU", Макс Фрай: ""Г. сало" - остроумная и откровенно смешная книга". Т.е. кто-то все же просто оттянулся, а Фрай не местами, а от корки до колик. "Роман - бездонный мешок, переполненный идолами, превращенными в игрушки". Да, Набоков, истребляющий тиранов, да-да.

"Общая газета", А.Генис - наиболее проникновенный заокеанский анализ, по-моему... Пишет, что "Вовчик" - "гностик, создающий страшные сны". Сорокин окончил когда-то полиграфический институт, стало быть, знаком с дизайном. Генис подметил, что "Г. сало" - в общем-то, прежде всего, текстовая формальная композиция. Сам "Вован" где-то там уже называл себя именно "дизайнером текста", т.е. полный фэншуй налицо.

И еще символ: www.clone.ru, интервью философа И.Смирнова с Сорокиным в "Независимой газете": на задушевный вопрос И.С., подходит ли культура к своему концу в миллениуме, "Вовчик" отвечает: "Культура постмодерна пожирает себя". Конечно, Смирнов являет собой сусальный, слюнтявый маразм давно заблудившегося в парадигмах человека, который еще хочет производить впечатление ученого и аналитика. Сорокин в интервью порой съезжает в тривиальности, выглядит хуже, чем у себя в прозе, либо морозится, либо искренне тормозит. Зато выдает мифологему: "Искусство - не зеркало, а мутное стекло, это попытка человека как раз не увидеть себя".

Итак, в критических обзорах отчетливо проступает образ обсирания, говна, испражнений. Случайно ли это? Интернет часто сравнивают с клоакой, отстойником, мусорником. Опять-таки обилие слова "газета", известного всем в качестве подтирочного материала. Анально-территориальный комплекс Роберта Уилсона, меконий и фекалии перинатальных матриц С.Грофа. И - отражение в искусстве Сорокина, вернее, попытка не увидеть себя за всем этим мутным дерьмом. По Вербицкому, Сорокин обсирает все и вся, но полноценно наблюдать собственный акт испражнения (в натуре) маловероятно - необходимо зеркало или система зеркал. Постмодерн и концепт-арт пожирают себя, зеркала мутны, и вот уже нет автора, остался лишь акт сранья. Применять оценочные категории к нему можно, но бессмысленно. А дерьмо как раз весьма "семантизированная универсалия", степняки из него курганы складывали на заре. Ну, а у Сорокина это вообще - "Норма".

Пишу сейчас, а неподалеку транслируют слабовиртуального М.Жванецкого, и - фраза: "заканчивается борьба со смыслом". Сорокин давно поборол. В "Сердцах четырех" у героев есть свой смысл в действиях, но нет его в самой книге. "Вовчик", похоже, никогда не горел желанием объяснить, пояснить хоть что-то в своих говно-кроваво-сперматических акциях, сакральном антураже и, если честно, сиротливо-придурочных неологизмах типа "знедо", "парни-кубель" и прочие "пороламы". Можно решить, что Сорокин не особо глубок в осмыслении сверхреального, но зато безоговорочно доверяет своему бессознательному фону, как фюреру, как инструменту лозоискателя, как медиумическому планшету-самописцу. Можно решить, что правы те, кто считает его гностиком, ибо он познал непознаваемость мира. Мир, как фэншуй без дизайнера, сам по себе, это вполне по-белобокински. Возможно, поэтому, в отличие от русской литературы, у Сорокина в текстах нет "прекрасного" и "высокого" (не считать же за таковые все эти кочующие из романа в роман яства: печени, поросята в креветках, запеченные цапли и т.д.).

Как и Набоков, "Вовчик" отмечает блеф "больших идей", но вместе с ними оказывается и набоковское "волшебство", и "тоска по непостижимому". В "Голубом сале" наметился крен - стало больше актуальной, т.е. нагловатой, иронии-издевки, многие куски смешны, и смешны по-новому. Крайне удачна пародия на А.Платонова "Предписание" в силу своего фэншуя - не затянуто и цельно. Чехов, Толстой, Достоевский грузноваты вследствие нарочитости и наличия смысла - именно скомпилировать и подать на блюде. Клон Набокова - наименее удачный, просто какой-то Хармс, страдающий солитером. Поэтические разрядки текста кажутся слабее и тяжелее, чем это было сконструировано в "Норме". Зато эпизод с запятой и факельным заплывом просто блестящ. Грандиозен сталинский мозг во Вселенной - аллюзии на пелевинский "Сон Веры Павловны", только вот вместо дерьма - сплошь извилины. Мандельштам выписан круче всех прочих поэтов, с которыми Сорокин наиболее жесток и безжалостен. Вообще, сало это неровное, но гипнотическое. Создается образ писателя, который не видит своей аудитории нигде, одинок, как Байрон, но самое главное - романы им пишутся только для того, чтобы произошел мистический акт их издания. Это близко к дефекации без субъекта. Сорокин работает с text-body "Сорокина"; он концептуализирует самого себя, автора, заебавшегося от искусствоведческих реальностей, от тупизны и низости людской, от кичливого и несовершенного невежества. В то же время, это - попс, концептуалисты-собратья должны быть рады: свиньи подскальзываются на мнимом бисере и разбиваются о Непознанное. Поэтизируется же не зло, а человеческое бессилие.

Сорокин - философу Смирнову: "Время - это главная тоталитарная система, главный лагерь, в котором мы живем". Сорокин не видит способа преодоления системы, побега из зоны. Читателю "Г. сала" он не оставляет ни единого шанса для осознания факта, что заточение в кольце времени - есть гораздо большая свобода, чем та, которой обладает сам автор в момент написания текста, и что бесконечность кольца - это бесконечный из него выход; при этом можно осознавать красоту и высшую реальность в самом смердящем и кровоточащем кале, и даже в отсутствие аутентичной читательской аудитории. А можно и серчать на злобного и извращенного педераста русской нелитературы "Воху" Сорокина.

Прав, однако, был Гитлер на стр. 323 "Г. сала", когда говорил дочке Сталина:

- В жизни нет ничего страшного.

Кроме, естественно, искусствоведческого мрачняка.

Отличный роман для непредвзятых, отдохнувших и готовых к сорокинскому лукавству.

20.07.1999